Почему выпускники вузов никому не нужны, и что с этим делать

В этом году из российских высших и средних учебных заведений выпустились около 1,5 млн человек. Чаще всего их знания и навыки далеки от того, что нужно работодателям, – особенно, когда речь идет о выпускниках вузов. Чтобы готовить пригодных для работы специалистов, система высшего образования должна измениться, уверены эксперты.

Чем плохи вузовские программы

Главная претензия работодателей к выпускникам российских вузов – голые теоретические знания, полностью оторванные от реальной жизни. Например, выпускники юридических факультетов выучили содержание кодексов, но не могут составить исковое заявление, не понимают логики и структуры документов и не знают, как на практике ведется претензионные работы, рассказывает замгендиректора компании URVISTA Светлана Петропольская.

Похожие жалобы регулярно звучат практически во всех отраслях. «Компании не получают готового специалиста, а вынуждены вкладывать дополнительные ресурсы для его обучения и подготовки к полноценной работе», – признает старший консультант международной рекрутинговой компании Hays Наталья Махмуткина.

Сложность не только в том, что программы изобилуют теорией и включают мало практических задач. Из-за быстрых изменений на рынке системы образования просто не успевают за потребностями компаний. Причем с этой проблемой, по словам эксперта, столкнулись не только российский, но также американские и европейские рынки труда.

«Постоянно появляются новые профессии и специализации, особенно это заметно в быстроразвивающихся и меняющихся индустриях – IT, digital, телеком. Новые типы вакансий в компаниях появляются быстрее, чем кандидаты успевают наработать новую экспертизу или обучиться новым инструментам», – отмечает Махмуткина.

Выпускникам, так же, как и вузам, пока сложно подстраиваться под этот запрос. Часто вчерашние студенты чересчур полагаются на диплом и не торопятся доучиваться и переучиваться.

«Дело не в самом высшем образовании – дело в отношении к образованию, которое закладывается еще в школе, – уверен гендиректор онлайн-университета Skillbox Дмитрий Крутов. – Гонка за баллами привела к полной потере интереса к обучению. А когда выпускнику вуза после защиты диплома (часто – очень формальной защиты) предлагают еще пойти поучиться, выпускник даже не понимает, зачем. Ведь уже и так четыре года учился».

Что мешает работодателям

Идеальный рецепт для ликвидации разрыва между знаниями выпускников и нуждами бизнеса – сотрудничество компаний с вузами, говорят эксперты. Большинство из них уверены, что обычных стажировок на предприятиях недостаточно. Чтобы дать студенту весь набор нужных для работы навыков, нужно полностью пересматривать образовательные программы.

В дополнительном профобразовании их изначально стараются строить, исходя из запросов компаний. По такому принципу, например, создавали программы в Британской высшей школе дизайна. «Заказчики приходили в школу и говорили, какой проект им нужен и какие дизайнеры будут ими востребованы», – вспоминает о создании «Британки» директор университета креативных индустрий Universal University Екатерина Черкес-заде.

В вузах, которые обязаны следовать Федеральным государственным образовательным стандартам (ФГОС), сделать то же самое намного сложнее. Поэтому изменение существующих программ и создание новых с участием работодателей пока происходит точечно. Так, МИСиС в этом году начал сотрудничать со Сбербанком, а «Ростех» – пересматривать образовательные программы в своих опорных вузах. Потенциально новации могут затронуть около 200 вузов и более 400 программ.

Госкорпорация ориентирует учебные заведения «на достижение требований, которые задает работодатель выпускнику на входе в профессии», поясняет директор по управлению персоналом «Ростеха» Юлия Цветкова. По ее словам, это сложно для вузов, потому что они привыкли жить по традиционным моделям, когда процесс обучения превалировал над результатом. Тем не менее она уверена, что нужно реформировать образовательные программы, «даже если государственный стандарт пока не очень гибок в этом отношении».

Однако большинству компаний сложно не то что подключиться к разработке программ, но даже организовать системную практику или обучение на предприятиях. Бизнесу такие форматы интересны, но мешают бюрократические препоны, говорит ректор Славяно-греко-латинской академии Сергей Храмешин. «Производства не заинтересованы, чтобы вузы со своими правилами и формулярами к ним заходили и что-то в соответствии с федеральными образовательными стандартами диктовали им», – отмечает он.

«С первых же лет учебы студентам важно погрузиться в реальную рабочую среду – постажироваться в компании, посмотреть на все процессы изнутри. Об этом давно говорят, но на практике организовать сотрудничество сложно – слишком много бюрократических препятствий», – согласен с ним гендиректор Webinar Group Александр Альперн.

Сколько нужно учиться

Помимо пересмотра программ и обширной практики на предприятиях в системе высшего образования могут произойти и более серьезные изменения. С начала года в России активно обсуждают идею прикладного бакалавриата. Такая форма упрощенного высшего образования с акцентом на практику есть в Европе. Диплом можно получить за два–три года вместо четырех–пяти лет.

В Центре развития навыков и профессионального образования ВШЭ уверены, что прикладной бакалавриат действительно нужен. С 2010 года его начали внедрять в некоторых вузах и техникумах в порядке эксперимента, и опыт посчитали успешным. Существует несколько моделей такого бакалавриата, и все они предполагают много практики на предприятиях.

Поскольку технологии и рынок меняются молниеносно, укорачивать рано или поздно придется и другие программы, считает основатель сервиса Coursalytics Алексей Долинский. «К моменту окончания пятилетней программы знания с первого курса будут устаревшими, и единственный способ решать проблему системно – это делать программы все короче и перестать думать о высшем образовании, как о средней школе, которую нужно окончить один раз и на всю жизнь. Чем дольше мы будем жить, тем дольше мы будем учиться», – заключает эксперт.

 

Оригинал статьи подготовлен журналом «Профиль» и доступен по ссылке.

Дипломный провал: нужна ли сейчас «корочка» вуза для карьеры

Каждый третий выпускник вуза не может найти работу, несмотря на наличие диплома. При этом число бюджетных мест в учебных заведениях увеличивается. «Профиль» выяснил, нужно ли вообще сейчас высшее образование для успешной карьеры.

Ни гарантий, ни преференций

В России не так много людей с вузовскими дипломами, как принято считать. Миф о едва ли не всеобщем высшем образовании не выдерживает проверки цифрами. По данным переписи населения 2010 года, оно было только у 23% жителей страны.

С тех пор число образованных россиян несколько выросло. Недавний опрос фонда «Общественное мнение» показал, что «корочка» вуза есть примерно у 31% граждан. Однако никаких гарантий она давно не дает.

Из всех получивших диплом почти треть не может найти работу как минимум в течение года, рассказывала в прошлом сентябре вице-премьер Татьяна Голикова. А из тех, кому все-таки удается трудоустроиться, почти половина работают не по специальности.

Тем не менее количество бюджетных мест в вузах увеличивается. В нынешнем учебном году в высших учебных заведениях дополнительно выделено больше 11 тыс. мест. Всего осенью пошли учиться больше полумиллиона студентов. Но проблема в том, что работодатели теперь либо вообще не обращают внимание на диплом, либо ждут от соискателей намного больше, чем просто «корочку» хорошего вуза.

Крупнейшие компании мира, в которых мечтают работать выпускники, перестали требовать дипломы несколько лет назад. Среди таких работодателей – IT-гиганты Google, Apple и IBM, а также Bank of America, Hilton и Starbucks. Причем речь идет о найме в том числе на руководящие позиции.

В России тренд тоже заметен. «Диплом даже самого престижного вуза с отличием не дает никаких преференций при проведении мною и многими другими работодателями собеседований. Важны сформированные навыки», – говорит ректор Славяно-греко-латинской академии Сергей Храмешин. Знания сегодня обесцениваются из-за их доступности, а навыки, напротив, приобретают еще большую ценность.

Сами выпускники пока плохо это понимают, причем даже в тех отраслях, где рынок труда очевидно переполнен. «Молодые специалисты без опыта работы, но с юридическим дипломом в своем резюме прописывают стартовую зарплату  50–70 тыс. рублей, хотя это зарплата квалифицированного практикующего юриста с опытом работы до 5 лет, – рассказывает сооснователь юридической компании URVISTA Светлана Петропольская. – Они слишком рассчитывают на свой диплом юриста, думая, что после университета их будут ждать на позициях с высокой зарплатой».

Ожидания у нынешнего поколения выпускников действительно завышены, подтверждает основатель и гендиректор онлайн-университета Skillbox Дмитрий Крутов. «Но в реальности после окончания вуза они оказываются на рынке, где они никому не нужны», – отмечает он.

Когда важен профиль

И все же однозначно говорить, что высшее образование больше никому не нужно, пока рано. Необходимость диплома во многом зависит от того, в какой отрасли собирается работать выпускник и на какие позиции рассчитывает. Медиков, архитекторов, инженеров и тех же юристов пока не научились готовить за рамками вуза.

Наличие профильного высшего образования по-прежнему критично для 29% работодателей, показало недавнее исследование международной рекрутинговой компании Hays. Всего в нем приняли участие больше 5 тыс. человек – как работодатели, так и профессионалы в своей области. «39% работодателей отметили, что для них высшее образование критично в отдельных случаях, когда речь идет об очень узкой квалификации. Еще для 22% компаний профильное в/о необязательно, для них важнее опыт, компетенции и навыки кандидата», – рассказывает старший консультант Hays Наталья Махмуткина.

Большинство собственников бизнеса и других работодателей, опрошенных «Профилем», признались, что пока не готовы совсем забыть о дипломах. «Мы, например, для части позиций в компании смотрим не только на сам факт наличия высшего образования, но и на соответствие диплома специальности, на которую приходит человек, – отмечает совладелец торгово-строительной компании «Гельстер» Оксана Смущенко. – Сегодня одно только высшее образование дает не так много возможностей и преимуществ на конкурентном рынке труда. Но без него ты лишаешься вообще каких-либо перспектив».

В рекрутинговой индустрии высшее образование тоже должно быть «по умолчанию», подчеркивает Наталья Махмуткина из Hays. При этом в запросах от клиентов встречаются жесткие требования по наличию профильного диплома – в частности, в медицинской или фармацевтической индустрии. «И даже если кандидат будет обладать внушительной экспертизой, иметь опыт работы в одной из топ-5 российских и международных компаний, его не готовы будут рассматривать из-за отсутствия профильного образования», – указывает старший консультант Hays.

Некоторые компании и организации не просто не принимают кандидатов без в/о, но и жестко ограничивают список вузов, из которых готовы брать специалистов. «Есть работодатели, имеющие список из нескольких топовых университетов, откуда рассматривают выпускников. Например, для прохождения практики и получения перспективы трудоустройства в Минфине требуется высокий балл успеваемости и профильный вуз с историей», – говорит Александр Цыганов, руководитель департамента страхования и экономики социальной сферы в Финансовом университете при правительстве России. По его словам, сегодня выпускники могут получить интересную работу и без диплома престижного университета. «Но это пусть и значительные по объемам, но все же исключения из правила», – подчеркивает он.

Цифровые профессии

Главное такое исключение – отрасль IT. Здесь лояльны к специалистам без диплома по нескольким причинам. С одной стороны, в IT жесткий кадровый дефицит: у работодателей просто нет возможности придираться к образованию. С другой – технологии в этой сфере меняются молниеносно  вместе с необходимыми для карьеры компетенциями. То есть знания даже лучшего выпускника с высоким баллом устареют буквально через пару лет после получения диплома.

К тому же именно на IT приходится основная масса стартапов. А их создатели, как правило, чужды формальностей и очень гибко подходят к набору кадров. «Диплом сам по себе не дает опыта, и больший интерес будут представлять ребята, скажем, пробовавшие запускать свои проекты и бизнесы или прошедшие стажировки, чем те, кто принесет отличный диплом», – считает Евгения Дмитриева, разработчик IT-стартапов и руководитель проектного офиса клуба «Эльбрус», который объединяет победителей конкурса «Лидеры России». Она подчеркивает, что в бизнесе, особенно малом, многое завязано на драйв и командную работу, а это «никакие дипломы не закроют».

«В IT-отрасли, которая сейчас на пике популярности, дипломы уже не играют роли», – говорит основатель и генеральный директор Webinar Group Александр Альперн. По словам эксперта, его компания не смотрит на возраст или образование при найме людей – важнее навыки, опыт и внутренняя мотивация.

О таком же подходе заявляют в компании «Инфомаксимум». Как и во многих других IT-структурах, здесь оценка кандидатов начинается с тестового задания: как оно выполнено, насколько проработано, сделано ли в срок, какой набор технологий и подходы использованы. Затем работодатель спрашивает об опыте прошлых проектов – тем более даже вчерашние студенты или молодые специалисты часто приходят с наработанным портфолио. «И если нас все устраивает, до обсуждения диплома или наличия образования дело может вообще не дойти», – говорит генеральный директор «Инфомаксимум» Александр Бочкин.

Высшее образование сегодня нужно далеко не каждому, и в первую очередь это заметно по цифровым профессиям, причем речь не только об айтишниках, объясняет Дмитрий Крутов из Skillbox. «В IT процент программистов-самоучек или прошедших курс ДПО превышает число специалистов с профильным образованием, – подчеркивает он. – То же касается дизайна, маркетинга или менеджерских профессий». Такой сдвиг вполне логичен, ведь даже работодателям не совсем понятно, какой вуз должен окончить таргетолог, эсэмэмщик, аккаунт-менеджер или директор по работе с клиентами.

Готовность работодателей брать соискателей в digital-сферу без образования подтверждается и статистикой образовательных площадок. Их выпускники трудоустраиваются быстрее, чем вчерашние студенты после получения диплома.

Так, основатель сервиса Coursalytics Алексей Долинский приводит в пример американскую компанию General Assembly, которая обучает программистов, дизайнеров, продуктовых менеджеров и множество других специалистов на краткосрочных программах всего за несколько месяцев. «Свыше 90% их выпускников находят работу по новой специальности в течение полугода после завершения программы. В России картина очень похожая», – указывает Долинский.

Билет в карьеру

Хотя востребованным айтишником можно стать после краткосрочных курсов, для профессионального развития и карьеры их все же недостаточно.

Сегодня разработка программного обеспечения – это просто сборка конструктора на скорость, считает руководитель практики Java в компании «Рексофт» Зураб Белый. По его мнению, для такой «станочной» работы диплом вуза действительно ни к чему.  Однако для перспективных направлений в IT нужны инженеры и ученые, а не станочники, подчеркивает эксперт. И тут без фундаментальных знаний, которые дает вуз, уже сложно обойтись.

Среди IT-разработчиков много профессионалов, которые окончили курсы и в дальнейшем развивали свои навыки, признает руководитель отдела по работе с персоналом QBF Светлана Белодед. «Тем не менее даже в IT-индустрии карьерный рост сотрудников без высшего образования ограничен: едва ли они смогут занять руководящие позиции», – предупреждает она.

То же самое касается и многих других цифровых профессий, считают эксперты по HR. Когда говорят, что веб-дизайнерам, фотографам и SMM-менеджерам не нужно высшее образование, это только отчасти правда, уверена Наталья Махмуткина из Hays. По ее словам, речь идет скорее о фрилансерах и внештатных сотрудниках. Для них действительно важнее наличие опыта, успешных проектов и именитых клиентов. «Однако если мы говорим о работе в компании, где специалист хочет строить себе карьеру, двигаться вперед, то наличие высшего образования желательно», – подчеркивает старший консультант Hays.

Многие работодатели сегодня видят в высшем образовании не только сумму знаний, полученных в вузе, но и рассматривают его как маркер общего развития и способности учиться. Например, в компании «Еаптека» фармацевтам с красным дипломом платят повышенную зарплату. «На прочие позиции диплом о высшем образовании – серьезный плюс, потому что в большинстве своем это будут сотрудники, которые способны к обучению и карьерному росту», – рассказывает гендиректор Антон Буздалин. В команды, которые занимаются прорывными технологиями, здесь стараются брать людей, окончивших вузы с отличием или «в верхушке рейтинга». Это, по мнению Буздалина, подтверждает, что кандидат может долго фокусироваться на задачах и не бросать начатое.

За пределами digital-индустрии на отсутствие высшего образования вообще смотрят с опаской. Отсутствие высшего образования – еще не повод отказать кандидату, говорит собственник бизнеса из Кировской области и амбассадор областного фонда поддержки предпринимателей Светлана Жукова. «Но в то же время я настороженно отношусь к людям, которые игнорируют образование в принципе. В любой профессии образовываться приходится постоянно, поэтому человек, не готовый обучаться, скорее всего, будет посредственным работником», – отмечает предприниматель.

Похожий подход у руководителя группы компаний «ЦКТ» Антона Мельникова. Он признается, что все еще смотрит на наличие диплома, хотя конкретный вуз и специальность уже не так важны: «За годы работы я пришел к выводу, что наличие в/о имеет значение: чувствуется развитость человека. По манере общения, устремлениям, внутреннему содержанию. И контраст с теми, у кого высшего образования нет, достаточно большой».

О полезности обучения в вузах говорят даже в тех индустриях, где оно, казалось бы, точно не нужно. По словам директора университета креативных индустрий Universal University Екатерины Черкес-заде, высшее образование помогает «ставить голову» – формировать навыки критического мышления, исследования, анализа информации. «Без этого осваивать творческую специальность, пусть даже очень прикладную, будет тяжело», – заключает она.

 

Оригинал статьи подготовлен журналом «Профиль» и доступен по ссылке.

Пора двигаться дальше: почему традиционному бизнесу необходима цифровизация и как её начать?

По результатам исследования банка «Открытие», в сентябре 2019 года индекс цифровизации МСП в среднем по России составил 45%. Ожидаемо, в традиционных сферах бизнеса этот показатель ещё меньше. О том, какие сложности могут возникать в процессе, с чего стоит начинать и насколько окупаемы вложенные усилия, рассказываем вместе с образовательной платформой «Нетология» на примере трёх компаний.

Ильдар Хусаинов

Директор федеральной компании в сфере недвижимости и ипотеки «Этажи»

Компания «Этажи» всегда поддерживала связь с партнёрами по всему миру и внедряла наиболее продвинутые практики на российском рынке недвижимости. Так, в Америке я досконально изучил новые цифровые инструменты. По возвращении в Россию многие переосмыслил и затем вместе с командой «Этажей» внедрил их в нашей компании, что-то усовершенствовав и доработав. Началось всё с адаптации базы из excel под сайт. Честно признаюсь, в то время я вообще не верил в эффективность сайтов в сфере недвижимости, а сейчас его посещают более 3 млн уникальных посетителей в месяц.

Наша компания начинала с одного программиста, а сейчас в штате 200 специалистов, развивающих эту сферу. Около 90% используемого программного обеспечения — собственной разработки. Два основных наших программных продукта — автоматизированная система работы риелторов, которая объединяет все бизнес-процессы по управлению риелторской деятельностью, и автоматизированная система анализа всех внутренних и внешних показателей компании.

На первых этапах цифровизации было сопротивление со стороны некоторых сотрудников. До 2005 года риелторский бизнес вообще жил без компьютеров. Когда они начали активно появляться, ко мне пришёл один из менеджеров и заявил: «Не буду сидеть за компьютером. Нужны бумаги, компьютеры — это зло». Тогда мы отправили всех обучаться компьютерной грамотности за счёт компании.

Для роста и внедрения изменений в компании важно постоянное развитие её директора. Для меня самообразование — непрерывный процесс, ведь принятие любых решений по развитию крупной компании основывается прежде всего на знаниях и опыте.

Одна из лучших стратегий  личный пример. В рамках подготовки к открытию филиалов в Европе и обмена опытом с зарубежными коллегами я в совершенстве выучил английский язык, и моему примеру последовали заместители по направлениям. Сейчас активно изучаю китайский. Я постоянно провожу тренинги и семинары для сотрудников, делаю обзоры из прочитанного для руководителей по сети. Для работников разрабатываются индивидуальные планы развития.

Главная сложность цифровизации в сфере недвижимости — отсутствие покупательского опыта в дистанционных сделках и ряд законодательных ограничений при электронной регистрации прав на недвижимость. Если первый пункт потребовал времени и разъяснительной работы с клиентами, то во втором случае требуются законодательные изменения. Недавно мы выступили с инициативой о внесении поправок, ведь дальнейшее развитие онлайн-сделок в сфере недвижимости — процесс необратимый.

 

Недвижимость — консервативная сфера, но она абсолютно готова к процессам цифровизации. Сейчас мы видим, насколько востребована услуга оформления онлайн-ипотеки и электронного оформления сделок. И я верю в то, что всё большую роль будут играть процессы, выстроенные на основе искусственного интеллекта.

Комментарий эксперта

Алексей Долинский

эксперт программы Digital MBA в «Нетологии» и со­ос­но­ва­тель меж­ду­на­род­но­го сер­ви­са по­ис­ка и бро­ни­ро­ва­ния об­ра­зо­ва­тель­ных про­грамм для топ-ме­не­дже­ров Cour­s­aly­ics.com

Цифровая среда даёт компаниям в традиционных индустриях много возможностей. Ускорение процессов и повышение объёма получаемых и анализируемых данных кажется очевидным результатом, однако бизнес-эффект может быть феноменальным. Разница примерно такая же, как навигация по GPS и по традиционным бумажным картам: опытный путешественник эффективно управляется с традиционным инструментом, однако цифровой вариант проще и удобнее. В компании «Этажи» явно большое внимание уделяют анализу данных, и в этом может крыться источник их конкурентного преимущества.

В сфере недвижимости безграничное пространство для цифровизации: от управления готовыми объектами и предоставления дополнительных услуг жильцам до возможности предлагать большое количество финансовых услуг, связанных с покупкой недвижимости. И компания «Этажи» может двинуться в любую сторону. Возможность не просто предлагать сервисы, а еще и делать это у клиента дома — это ли не мечта?

Отдельно отмечу личность и роль руководителя. Ильдар не просто занимается профессиональным изучением цифровых инструментов, он ещё и стимулирует команду предлагать новые решения, даже если лично не видит в них перспективы. Как иначе может сложиться ситуация, когда руководитель не видит большой перспективы в вебсайте, но проект не просто реализуется, но и даже приводит к показателям в 3 млн пользователей в месяц? Такое бывает только при поддержке инициативы, постоянном поиске новых решений и тестировании новых гипотез. В рамках программы Digital MBA в Нетологии мы придерживаемся такого же подхода, и его можно рекомендовать всем компаниям, которые проходят цифровую трансформацию.

Нина Дымшиц

PR-директор Еврейского музея и центра толерантности

Процесс цифровизации в нашем музее начался почти три года назад. Тогда мы поставили цель — освоить все соцсети, помимо тех, с которыми уже работали: «ВКонтакте», Facebook и Instagram. Начали развивать наш YouTube и сделали его одним из самых популярных музейных YouTube-каналов. Последние полгода активно развиваем Telegram-канал. У нас есть гайдлайн для всех соцсетей по тому, как мы о себе пишем, как подаем информацию, вплоть до структуры предложений.

 

Еврейский музей  молодая институция, поэтому какие-то современные технологии использовались с самого начала. Тем не менее перевод ряда проектов в диджитал потребовал постепенного освоения новых навыков, но это происходило органично, эволюционно, а не революционно. Просто три года назад стало ясно, что делать выставки и представлять их журналистам, а потом ждать рецензий — очень мало для продвижения и просветительской функции музейных проектов. Мы начали делать цифровые продукты, которые могли сопровождать выставку, давать дополнительную информацию о ней.

 

Два года назад мы начали делать для некоторых выставок онлайн-представительства — лендинги. Это не только дословный перевод выставки в онлайн, но и какая-то дополнительная ценность. К примеру, на выставке, посвящённой Левитану, мы сделали онлайн-карту, на которой были отмечены точки, где Левитан писал свои пейзажи. Также мы попросили известных людей из мира искусства высказать свои мысли по поводу традиционного русского пейзажа. В том числе благодаря таким лендингам в период карантина мы вошли достаточно подготовленными и уже активно работали онлайн.

 

Цифровое продвижение гораздо более гибкое и бюджетное, чем традиционная наружная реклама или реклама на радио и телевидении. Это инструменты, которые принадлежат только организации. Вы сами их контролируете, нет никакой редакционной политики. Ограничений нет, и при этом такая реклама даёт очень хороший охват. Мы размещаем что-то на своих ресурсах, а затем это подхватывают издания. Это приводит в музей людей онлайн, потому что те, кто не могут дойти до музея, имеют возможность познакомиться с материалами на расстоянии.

 

Для цифрового развития важна кадровая политика. Мы делаем отдельный акцент на постоянном развитии сотрудников и руководителя, отслеживании последних трендов. При этом для нас как для музея важно, чтобы в цифровых проектах технологии или дизайн не мешали узнавать новое, форма не превалировала над содержанием.

 

Самоизоляция позволила музеям сделать рывок в плане освоения онлайн-инструментов. Думаю, многие продолжат работу в этом направлении. Будет больше трансляций, онлайн-проектов. Тем не менее очное восприятие искусства, будь то выставки, концерты и даже лекция, скорее всего, останется в приоритете.

 

Я уверена, что цифровизация необходима музеям. С помощью онлайн-ресурсов удобно подсвечивать отдельные проекты — концерты, мероприятия — или давать новый взгляд на выставки. И сочетание этих двух форматов оптимально.

Комментарий эксперта

Алексей Долинский

Эксперт программы Digital MBA в «Нетологии» и со­ос­но­ва­тель меж­ду­на­род­но­го сер­ви­са по­ис­ка и бро­ни­ро­ва­ния об­ра­зо­ва­тель­ных про­грамм для топ-ме­не­дже­ров Cour­s­aly­ics.com

Для некоторых сфер жизни развитие digital-маркетинга может стать началом принципиально нового вида деятельности. Еврейский музей и центр толерантности давно известен инновационным подходом, направленным на максимальное вовлечение посетителей. Однако новые цифровые форматы продвижения и коммуникации с пользователями могут стать революционными даже для самых передовых институций. Например, на одном из модулей программы Digital MBA в «Нетологии» мы вместе с зарубежными экспертами рассказываем, как адаптировать и применять в бизнесе наиболее эффективные инструменты маркетинга, которые используются международными компаниями.

Amazon уже создал магазины без касс, где покупатели просто берут необходимое с полок и уходят, а система сама их идентифицирует и списывает деньги со счёта. Музей ближайшего будущего может работать на таких же принципах, автоматически адаптируя пользовательский опыт при посещении в соответствии с предпочтениями посетителя в соцсетях, недавно просмотренными онлайн фильмами или прочитанными онлайн книгами.

Следующий правильный шаг вслед за новыми экспериментальными лендингами — это интеграция пользовательского опыта в онлайне и музее. Из наиболее очевидного — вовлечение как можно большего числа инструментов сбора информации об индивидуальном пользовательском опыте и использование этих данных в онлайне. Это позволит в дальнейшем создавать и предлагать именно те возможности, которые заставят посетителя вернуться в музей снова и привести с собой друзей.

Ольга Зинякова

Президент сети кинотеатров «КАРО»

Началось все в 2010 году: в России стал активно развиваться цифровой кинопоказ, после чего в кинотеатрах начали менять оборудование. «КАРО» была первой киносетью, полностью перешедшей на цифровые технологии в кинопоказе. В 2014—2015 гг. мы провели реновацию и преобразовали все кинотеатры в кинотеатры нового поколения — высокотехнологичные мегаплексы, оборудованные новейшими акустическими и проекционными системами.

 

Цифровизация кинопоказа положительно сказалась на всех направлениях деятельности кинотеатров, включая качество кинопоказа, техническое обслуживание процесса, логистику контента. До того как цифровые копии фильмов стали нормой, фильмы доставлялись в кинотеатры на физических носителях, что усложняло работу технического персонала и взаимодействие с кинопрокатными компаниями. Сегодня показ фильма проходит без участия киномеханика, всё запускается автоматически, начиная с самого фильма и заканчивая светом в зале.

 

Если говорить про операционную деятельность, то кинотеатры — это шаттлы, летящие на автопилоте. У нас давно нет киномехаников, а о технических сложностях кинопоказа сотрудники узнают сразу через систему ТМС. Внутренний документоооборот построен на системе 1С. Все остальные процессы происходят в Vista. Она как Lego — собирается из разных модулей по управлению процессами в компании в зависимости от задач.

 

Процесс перехода на автоматизированную систему продажи билетов был поэтапным. Сначала мы отказались от билетных касс, внедрили киоски и объединённые кассы. Затем отказались и от объединённых касс и перевели все продажи в онлайн (сейчас они достигают 65%) и на киоски.

 

Мы запустили платформу KARO Learning Zone, которая позволяет перевести в онлайн процессы по управлению персоналом и оптимизировать расходы. Благодаря переводу тренингов в онлайн отпала необходимость привозить сотрудников из разных регионов на обучение в Москву, это сэкономило более 5 млн руб. бюджета. Но главное — мы видим, что повышается лояльность сотрудников, их вовлечённость, которая составляет около 90%.

 

Мы работаем с молодой, активной аудиторией, а значит, нам нужно говорить с ней на одном языке. Автоматизация процессов в кинотеатральной сфере — лишь одна из составных частей. Интерактивная, нативная коммуникация между зрителем и кинотеатром — вот что важно. И от степени профессионализма, вовлечённости, наличия вкуса у людей зависит, почувствуете ли вы себя комфортно, захотите ли вернуться. Благодаря автоматизации процессов наши сотрудники переключились на другие функции для роста и развития бизнеса.

 

Пандемия в очередной раз выявила преимущества автоматизации по сравнению с ручным трудом. Около года назад мы внедрили продукт от Vista In Touch, благодаря которому гости больше не распечатывают билеты, для прохода в зал они сканируют QR-код. Также мы внедрили систему автоматической рассадки и бесконтактного прохода в зал. Рассадка определяется в процессе покупки билетов — система позволяет выбирать только те места, которые расположены на необходимом расстоянии.

 

Многие называли рискованным переход на высокие технологии, в частности, объясняя это привычкой покупать билеты в кассе. Как показал опыт, привычки можно менять, предлагая гостям новые решения. Но радикально, а не полумерами. Мы прошли не автоматизацию, а модернизацию. На весь процесс цифровизации мы потратили около 1 млрд руб.

 

Самая большая проблема, с которой мы столкнулись в процессе цифровизации, — человеческий фактор, ведь в переходе на цифру многие видят угрозу для себя, занимая позицию passive aggressive. Сейчас можно сказать, что у нас работают продвинутые люди, которые не боятся технологий и изменений. Мы регулярно совершаем маркет-визиты, смотрим, что делают в мире, следим за инновациями крупных компаний, за гигантами в мире ретейла. Например, идея залов Black (вип-залы, где кресла полностью раскладываются, а для каждого гостя есть подушки и пледы) возникла после перелёта авиакомпанией Emirates.

Комментарий эксперта

Алексей Долинский

Эксперт программы Digital MBA в «Нетологии» и со­ос­но­ва­тель меж­ду­на­род­но­го сер­ви­са по­ис­ка и бро­ни­ро­ва­ния об­ра­зо­ва­тель­ных про­грамм для топ-ме­не­дже­ров Cour­s­aly­ics.com

Компания «КАРО»  хороший пример комплексной, но при этом поэтапной цифровизации, которая затронула все аспекты жизни компании. Сначала цифровые возможности позволили полностью автоматизировать кинопоказ, затем появились и другие элементы: цифровой внутренний документооборот, персонификация в работе с пользователями, обучение сотрудников. Такой подход позволяет находить интересные решения внутри компании и применять их для взаимодействия с внешней аудиторией, а также наоборот  использовать достижения клиентской работы для улучшений внутри компании.

Сегодня «КАРО» оказались в выигрышной позиции, потому что начали цифровизацию не вчера и смогли адаптировать какие-то технологические решения для удобного и необременительного для пользователя соблюдения санитарных стандартов. Это стало возможным потому, что «КАРО» изначально старались говорить на языке своего потребителя и искали способы сделать сервис удобнее, даже если есть риск, что части потребителей будет сначала непривычно. Правильное определение трендов и адаптация под них стали основой для эффективной работы в новых условиях. Привнесение инновационных решений из других сфер — это часть той же инновационной культуры, даже если речь идет, казалось бы, о совсем не цифровых креслах и подушках.

В бизнесе важно быстро реагировать на изменения рынка, поведение потребителей и появление новых технологических инструментов. Это позволяет быстрее адаптироваться и быть более гибким в управлении командой. Но главное — понимание руководителем того, как трансформировать подходы к бизнесу, как внедрить тренды в задачи компании и как развиваться самому.

Программа«Digital MBA» от «Нетологии» разработана с целью помочь бизнесу и его руководителям адаптироваться к цифровой среде с помощью digital-инструментов и знаний экспертов. В ходе обучения слушатели вместе с преподавателями из ведущих бизнес-школ и университетов мира, таких как Insead, University of Cambridge и Cornell University, смогут изучить западные методики, узнать, как использовать их в реалиях российского бизнеса, а также вместе с российскими топ-менеджерами переложить опыт профессионалов на своё дело.

Оригинал статьи подготовлен журналом Inc. Russia и доступен по ссылке.

Рейтинг лучших программ Executive MBA: QS Global Executive MBA Ranking 2020

Мы решили разобраться в недавно опубликованном рейтинге лучших программ Executive MBA (EMBA) 2020, подготовленном агентством Quacquarelli Symonds (QS).

Спойлер: лидер не изменился (почему?), сразу 2 европейские школы поднялись на пьедестал почета (закономерно?), а Высшая школа менеджмента СПбГУ вошла в топ-100 (успех?).

А теперь по порядку.

Про EMBA

Executive Master of Business Administration (EMBA) – программы, созданные для собственников бизнеса и руководителей высшего звена. Значительную роль в них играет управленческий опыт учащихся, а материал зачастую отрабатывается непосредственно в текущей деятельности студентов. Показателем уровня программ, в том числе, являются профессиональный опыт и экспертиза преподавателей, которые должны соответствовать высоким требованиям студентов-руководителей. Отметим, что далеко не каждая бизнес-школа наряду с MBA-программами имеет в своем арсенале EMBA.

Как считает Алексей Долинский, сооснователь Coursalytics.com, «Executive MBA — это самый необычный зверь стандартизированного бизнес-образования. С одной стороны, это вроде бы самая статусная программа, «как МВА, только для больших начальников». С другой стороны, такой программы нет ни в Гарварде, ни в Стэнфорде. С одной стороны, на нее, вроде, обычно требуются результаты стандартных тестов. С другой стороны, договориться об отмене такого требования в индивидуальном порядке гораздо проще, чем почти на любых МВА программах».

Методология

Любой рэнкинг учебных заведений и программ имеет неоднозначный подтекст: большинство доверяют им и используют для поиска подходящей траектории обучения, однако у многих возникают вопросы, почему результаты именно такие и что влияет на позиции участников.

При составлении рейтинга QS Global Executive MBA Ranking 2020 учитывались всего 5 индикаторов: career outcomes (достижения в карьере выпускников), diversity (количество слушателей разного пола и разной национальности), employer reputation (репутация программ среди работодателей), executive profile (средний опыт работы на руководящих позициях и количество руководителей высшего звена среди студентов) и thought leadership (академическая репутация).

У некоторых экспертов и выпускников программ EMBA есть сомнения в подобном подходе к методологии – и к набору показателей, и к их «весу».

София Иевенко, выпускница MIT Sloan School of Management (Executive MBA, Class 2014), поделилась с нами своей позицией: «Текущий рейтинг EMBA программ несколько обескуражил. На мой взгляд, здесь отсутствуют ключевые параметры, не учитывающие отличие Executive MBA программ от regular MBA. Уверена, что в случае корректировки данной методологии рейтинг мог бы выстроиться иначе.

В частности, студенты Executive MBA – это не только сотрудники в найме, но и работодатели. Это специфика EMBA классов. Однако доля студентов, являющихся собственниками бизнеса как параметр оценивания в методологии рейтинга отсутствует. На своем опыте могу сказать, что вклад тех студентов, кто имел опыт выстраивания и управления своим собственным бизнесом был бесценен для тех, кто имел хотя и многолетний, но лишь опыт наемного управленца.

Кроме того, существенную роль в рейтинге (40% — employer index и promoted) опять же относится к показателям успеха карьеры наемных сотрудников, не применимых к собственникам бизнеса. Стоит отметить, что на Executive MBA студентов, прежде всего, мотивируют на то, чтобы стать работодателями, то есть «лидерами, которые изменят мир».

Thought Leadership (25%) также не является отражением качества Executive MBA программ, которые должны оцениваться не только с точки зрения теории, но и практики. В данном случае, я имею в виду оценку практического личного вклада выпускников программы в развитие инновационного бизнеса (а не вклад исследований учебного заведения в целом). Таким образом, целесообразно было бы также учитывать долю значимых инновационных компаний, которыми управляют и/или собственниками которых являются выпускники бизнес-школ».

Результаты

По сравнению с результатами 2019 года список лидеров рейтинга довольно сильно изменился: MIT (Sloan) и London Business School покинули тройку лидеров, IESE Business School и HEC Paris, наоборот, встали на пьедестал почета, Oxford (Said) с 11 места поднялась на 8, а Northwestern (Kellogg) вышел из списка десяти лучших.

Такая перестановка сил, скорее всего, объясняется изменением в расчетах компонентов рейтинга. Однако не стоит умалять заслуги IESE и HEC – обе школы прикладывали и прикладывают значительные усилия в развитие и качество своих программ.

По мнению Валерия Катькало, первого проректора НИУ ВШЭ, декана создаваемой Высшей школы бизнеса ВШЭ, «этот результат вполне закономерен. Ведущие европейские бизнес-школы вошли в число мировых лидеров управленческого образования уже в 2000-е годы, а такие глобальные школы с, соответственно, испанскими и французскими корнями, как IESE и НЕС, многие годы являются лидерами многих рейтингов. В частности, эти школы отличает фокус на корпоративную ответственность и интернационализацию, то есть, те ключевые аспекты эффективного управления крупнейшими компаниями, которым не все ведущие бизнес-школы США уделяют должное внимание».

Топ-20 текущего рейтинга выглядит так:

1. Penn (Wharton) — USA
(Уортонская школа бизнеса Пенсильванского университета, США)
2. IESE Business school — Spain
(Бизнес-школа IESE Университета Наварры — Испания)
3. HEC Paris — France
(Высшая коммерческая школа Парижа — Франция)
4. MIT (Sloan) — USA
(Школа менеджмента Слоуна при Массачусетском технологическом институте — США)
5. London Business School – UK
(Лондонская школа бизнеса — Великобритания)
6. Chicago (Booth) — Multi Campus
(Школа бизнеса им. Бута при Чикагском университете — США, Великобритания, Гонконг)
7. INSEAD — Multi Campus
(Европейский институт управления бизнесом — Франция, Сингапур, США, ОАЭ)
8. Oxford (Said) – UK
(Бизнес-школа им.Саида Оксфордского университета — Великобритания)
9. UCLA (Anderson) – USA
(Школа менеджмента Anderson при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе — США)
10. Berkeley (Haas) – USA
(Школа бизнеса Haas Калифорнийского университета в Беркли – США)
11. Northwestern (Kellogg) – USA
(Школа менеджмента Келлогг в Северо-Западном университете – США)
12. Yale School of Management – USA
(Йельская школа менеджмента – США)
13. IE Business School – Spain
(Международная бизнес-школа IE – Испания)
14. ESADE – Spain
(Бизнес-школа ESADE – Испания)
15. National University of Singapore Business School – Singapore
(Бизнес-школа Национального университета Сингапура – Сингапур)
16. Cambridge (Judge) – UK
(Кембриджская бизнес-школа Джаджа – Великобритания)
17. CUHK Business School — Hong Kong SAR
(Бизнес-школа Китайского Университета Гонконга – Гонконг)
18. NYU (Stern) – USA
(Школа бизнеса Леонарда Н. Штерна при Нью-Йоркском университете – США)
19. Columbia – USA
(Бизнес-школа Колумбийского университета – США)
20. Warwick Business School – UK
(Школа бизнеса Университета Уорвик – США)

«Безусловно, данный рейтинг дает общее представление о существующем рынке executive бизнес-образования. В то же время, хотелось бы, чтобы такого рода рейтинги учитывали определенные различия в программах европейских и американских школ, в том числе, и по срокам обучения, а также различный фокус данных программ (многие из них ориентированы на развитие предпринимательских компетенций у своих студентов, а не на построение карьеры в рамках традиционных направлений, характерных для выпускников full-time MBA программ (консалтинг, IB, tech и т.п.). Кроме этого, многие поступающие (в частности, в США), зачастую не готовы рассматривать не американские программы при наличии своего достаточно развитого рынка бизнес-образования. В связи с этим, крайне сложно сравнивать EMBA-программы, предлагаемые в Европе, США и других регионах (в том числе, и по критериям employer reputation и career outcomes)», — считает Константин Потапов, выпускник Duke University, Fuqua School of Business (Executive MBA program, Class 2015).

Лидер со стажем

Третий год подряд в рейтинге QS неизменным остается лидер среди EMBA-программ — Уортонская школа бизнеса (The Wharton School of the University of Pennsylvania). В чем же секрет такой стабильности?

По версии Алексея Долинского, «трехлетний успех Уортона более чем объясним. Они фактически задают стандарт качества программ Executive MBA как за счет самого строгого подхода к отбору участников, так и за счет максимально интенсивной программы, которая по объему аудиторной работы в течение двух лет мало чем уступает фултайм-программам».

«Устойчивое лидерство программы МВА for Executives от Wharton School Пенсильванского университета отражает не только статус этой школы, постоянно находящейся в топ-5 в мире по программам МВА, но и усиление ею в 2010-е годы акцента в своём продуктовом портфеле на программы развития руководителей (Executive Education)», — считает Валерий Катькало.



Место в сотне

Для России обновление рейтинга ознаменовалось попаданием в сотню лучших: программа EMBA Высшей школы менеджмента СПбГУ заняла 97-е место в мире и 39-е в Европе. Бизнес-школа, разумеется, не собирается останавливаться на достигнутом. Планы весьма амбициозны: в настоящее время ВШМ СПбГУ проходит аккредитацию Ассоциации по развитию университетских бизнес-школ (Association to Advance Collegiate Schools of Business, AACSB). После завершения всех процедур (визит в бизнес-школу аккредитационной комиссии запланирован на осень) ВШМ СПбГУ станет первой в России обладательницей «тройной короны» аккредитаций и войдет в 1% лучших бизнес-школ мира.

Ольга Дергунова, заместитель президента-председателя правления Банка ВТБ, директор Высшей школы менеджмента СПбГУ, пояснила: «Присутствие в международных рейтингах — как спорт больших достижений — требует многолетних усилий для соответствия высоким стандартам. Интернационализация, высокорейтинговые научные публикации, постоянные коммуникации с академическим сообществом, обмен преподавателями — это то, из чего складывается академическая репутация, влияющая на позиции в рейтингах.

Как бизнес-школа мы присутствуем и в специализированных международных рейтингах Financial Times и The Economist, на результаты которых влияют, помимо прочего, показатели успешности выпускников, их конкурентоспособность, рост зарплат в первые годы после выпуска. Обеспечение необходимого для этого качества обучения требует существенных усилий.

Последовательная реализация курса на интернационализацию позволила ВШМ СПбГУ первой из российских бизнес-школ попасть в международные рейтинги.

Мы не собираемся останавливаться на достигнутом и хотим, чтобы бизнес-школа развивалась как лучшая в России. Позиции в рейтингах при этом служат для нас индикатором того, что выбран правильный путь».

ВШМ СПбГУ задает высокую планку российским бизнес-школам и показывает отличный пример интеграции в международную среду и роста мирового статуса российских программ.

Как использовать результаты рейтинга

Рейтинг не панацея, но хороший инструмент для выбора подходящей программы. Когда нет понимания, с чего начать подбор, можно взять результаты нескольких рейтингов и внимательно изучить их, сравнить методологию, определить, какие критерии важны именно для вас. Таким образом, сформировать список из нескольких программ. Дальше предстоит более кропотливая работа – изучение содержания курсов, стоимости, сроков обучения, локации, а также общение с выпускниками и студентами, сбор отзывов, визиты на кампусы и, в конечном итоге, выбор идеальной для вас программы.

Своим опытом делится Роси Арнаудова, студентка UC Berkeley — Haas School of Business (Executive MBA, Class of 2020): «На мой взгляд, рейтинги полезны при первичном исследовании рынка бизнес-образования, когда вы только начинаете изучать предлагаемые школами программы, форматы и специализацию. Так, перед поступлением я, например, сравнивала школы, которые входят в топ-10 по версии Financial Times, Economist и US News (который считается наиболее актуальным для США). Цель такого исследования для меня состояла в том, чтобы составить первоначальный список интересных и актуальных программ конкретно для моего профиля и задач. А дальше уже важно личное общение с представителями бизнес-школ и выбранных программ, визиты на кампус, которые позволят изнутри посмотреть на культуру школы, на динамику в классе, и общение с выпускниками, которые смогут поделиться своим личным опытом.

Я убеждена, что гораздо важнее любого места в рейтинге то, насколько отдельно взятому студенту подходит культура той или иной бизнес-школы, возможность построить нетворк в выбранной географии или индустрии и, безусловно, качество преподавания».

Кому и зачем нужен EMBA

На этот вопрос нет однозначного ответа. У каждого своя мотивация. Сейчас ведется много жарких дискуссий, нужны ли вообще программы MBA. У каждой стороны конфликта есть свои весомые аргументы, с которыми трудно спорить. На наш взгляд, нужно рассмотреть позиции и защитников, и противников, чтобы найти свою золотую середину. В конце концов, любые качественные знания, опыт и навыки сейчас ценятся как никогда раньше. Вопрос только, где их получать.

«Работая в России и проходя обучение за рубежом, ты расширяешь горизонты своих возможностей и географически, и профессионально, т.к. учишься выстраивать диалог с теми, кто живет в другой системе ценностей и координат. Поэтому я не считаю, что навыки и контакты, приобретенные российским менеджером в INSEAD или LBS, по дефолту менее полезны, чем то, что можно получить в Сколково… в конечном счете, все зависит от желания найти им практическое применение», — констатирует Александр Мосягин, заместитель председателя правления российской «дочки» крупного международного банка, выпускник MBA Open University (UK) и Frankfurt School of Finance and Management.

 

«Все рейтинги сейчас можно забыть, к сожалению или к счастью. Все обнулилось. Новые потребности и реальность будут диктовать свои новые правила, лидеры могут стать аутсайдерами и наоборот. Кто до 2020 года предвидел и готовил почву для новых реалий бизнес-образования, тот и победит в гонке за апликантов сегодня.
Год-два покажут, кто чего стоит в новой реальности. Гонка началась».

Сажин Сергей, CEO&Founder LeMilar Perfume, выпускник DUKE Fuqua
(Executive MBA, Class 2008)

 

 

Статья подготовлена Forbes Education, оригинал доступен по ссылке

Женское лидерство: почему бизнес-школы создают специальные программы для женщин

Гендерный вопрос

Проблема гендерного дисбаланса среди руководителей существует не первый день, и, хотя динамика в мире, в целом, положительная, до его устранения нужно пройти еще очень большой путь.

Даже на продвинутом американском рынке доля женщин на высшем уровне корпоративного управления, по оценке McKinsey, составляет не более 20-25%[1], однако количество запросов на привлечение женщин на руководящие посты постоянно увеличивается.

Один из наиболее влиятельных инвестиционных банков в мире Goldman Sachs недавно объявил об отказе от вывода на IPO компаний, в которых нет гендерного и/или этнокультурного и иного разнообразия на уровне совета директоров. И это не политика корпоративной социальной ответственности, а сугубо рациональное бизнес-мышление: в последние годы компании хотя бы с одной женщиной в составе СД показывали лучшую динамику по итогам IPO, чем компании без них.[2]

Есть разные объяснения, почему участие женщин в руководстве коррелирует с хорошими результатами в бизнесе. Например, можно предположить, что в таком случае, лучше развиты принципы меритократии, т.е. лидерские позиции чаще получают люди, действительно этого заслуживающие. Компания Korn Ferry в качестве одного из вариантов предлагает такой вариант: чем разнообразнее по составу команды, тем лучше они преодолевают когнитивные искажения, и, как следствие, принимают более эффективные бизнес-решения.[3]

Востребованность программ

Рост спроса на женщин-руководителей стал одной из причин появления программ женского лидерства, которые сейчас есть практически в каждой большой международной бизнес-школе. Они существуют не первое десятилетие, доказывают свою востребованность и эффективность, а теперь появляются и в России.

Эти программы часто становятся поводом для жарких дискуссий, особенно на постсоветском пространстве. Успешные бизнесвумен нередко возмущаются самой постановке вопроса: почему нужно учиться именно женскому лидерству, ведь мужчины учатся просто на лидерских программах, а не на их мужских вариациях?

«Есть ли разница между мужчинами-руководителями и женщинами-руководителями?

Конечно, есть. Начиная с того, что определенным образом устроен организм, заканчивая тем, что у тебя кроме работы, есть еще огромное количество всего, чем нужно успевать заниматься. И, действительно, находиться в балансе с собой.

Есть набор тем, которые женщинам лучше обсуждать всем вместе. Именно эта общность женщины с женщинами позволяет открыть друг другу гораздо большие вещи, и, на самом деле, создает совершенно другую динамику в группе.»

 

Марина Карбан, Управляющий директор по образовательным программам, заместитель проректора по развитию и координации бизнес-школы «Сколково»

Но вряд ли лучшие бизнес-школы мира стоит подозревать в сознательной дискриминации: в конце концов, нет же программ по женской стратегии, женским финансам или женскому праву. Однако распространены, например, программы по финансам для менеджеров из нефинансовых функций. Единственная причина, по которой они существуют, — это схожесть образовательных потребностей в сфере финансов у профессионалов, которые в финансах не работали. Программы по женскому лидерству пользуются спросом, так как большое количество потенциальных участниц сталкиваются со схожими образовательными задачами в данной сфере. Но это, в свою очередь, ни в коем случае не означает, что такие программы подойдут всем женщинам – лидерам. Нет, не всем, даже не большинству. Однако есть значительное число женщин со схожими потребностями лидерского развития, им проще и удобнее решать эти задачи совместно друг с другом под началом опытных коучей и преподавателей.

Чему учат женщин-лидеров



По заказу бизнес-школы Сколково, запускающей такую программу на российском рынке, мы в Coursalytics.com проанализировали, чему, как и с какими результатами учат на курсах женского лидерства в лучших мировых университетах. Коротко о результатах.

Большинство таких курсов в ведущих мировых бизнес-школах – очные программы продолжительностью от трех дней до одной недели. Например, в Йельском университете (Yale School of Management) есть шестидневная программа для женщин в советах директоров, в бизнес-школе Теппер университета Карнеги-Меллон (The Tepper School at Carnegie Mellon) – пятидневная программа для женщин по лидерству и переговорам, а в Европейской школе менеджмента и технологий (ESMT Berlin) ежегодно проходит трехдневная программа по женскому лидерству.

Помимо непосредственно лидерских навыков, содержание программ часто включает развитие коммуникационных навыков, управление личным брендом и азы ведения переговоров. Необходимо подчеркнуть, что для обычных лидерских программ эти компоненты менее характерны.

 

«В мире много говорят о «стеклянном потолке», с которым сталкиваются женщины, достигнув определенного уровня в менеджменте компании. Часто причина возникновения этого препятствия – это не только объективные обстоятельства (сложившиеся традиции, стереотипы, перерыв в карьере), но и субъективное восприятие женщинами себя и своих возможностей. Научившись осознавать собственные сильные стороны и преодолевать внутренние барьеры, женщины смогут открыть новые возможности для карьерного роста, а, научившись правильно себя позиционировать и освоив правила политической игры, — влиять на принимаемые решения.»

Ольга Булатова, Партнер, Директор Академии бизнеса EY, Руководитель кадровой стратегии практики консалтинга компании EY регионов EMEIA и CESA, Директор программы «Женское лидерство»

 

Образовательные технологии большинства программ включают коучинг в различных версиях: индивидуальные сессии, занятия в группах, взаимное обучение участниц, а также большое количество бизнес-симуляций и деловых игр. Такой подход позволяет наиболее эффективно обмениваться опытом, рефлексировать и применять полученные навыки.

Эффективность



Наилучшим доказательством успешности программ женского лидерства может служить эффект, который они оказывают на карьеру участниц. Мы проанализировали результаты около 800 выпускниц таких лидерских программ и выяснили, что от 50% до 60% получают повышение в течение 5 лет после обучения, почти половина из них происходит в течение года после выпуска. Важно учитывать, что в рамках исследования в качестве повышения рассматривался только переход на качественно новый уровень управленческой ответственности (например, от среднего менеджмента до руководителя функции).

Сотни тысяч и миллионы успешных женщин-лидеров не проходили такие программы, а справлялись сами, причем часто настолько эффективно, что даже не замечали разницу в восприятии женщин и мужчин в лидерских ролях. Подобные программы не обесценивают этот опыт, а помогают его осмыслить и реплицировать, а от повышения качества лидерства выигрываем мы все.

 

Подборка пяти самых интересных программ

Women’s Leadership Excellence

в Европейской школе менеджмента и технологий (ESMT Berlin)

Одна из лучших школ Европы, ежегодно попадающая в общемировые топ-10 рейтинга Financial Times, давно популярна на российском рынке. Их программа по женскому лидерству пользуется заслуженным успехом и недавно была расширена с двухдневной версии на чуть более продолжительную.

Старт: 9 декабря 2020 года
Стоимость: от $4 424
Сайт: https://coursalytics.com/courses/women-s-leadership-excellence-european-school-of-management-and-technology

Women in Leadership: Expanding Influence and Leading Change

в бизнес-школе Колумбийского университета (Columbia Business School, Лига Плюща)

Особенный курс по многим причинам. Во-первых, его директор и главный преподаватель Рита Гюнтер МакГрат – мировая звезда, профессор, регулярно входящий в топ-10 мирового рейтинга интеллектуалов в сфере бизнеса Thinkers50, на ее имя можно собирать стадионы. Но особенным курс делает даже не это, а то, что Рита специализируется не на лидерстве, а на бизнес-стратегии, и тем не менее считает своим долгом продвигать женское лидерство. Во-вторых, в разработке этого курса участвует несколько школ, в том числе всемирно известный исследовательский центр женского лидерства Athena. Наконец, сам курс впервые проходит в онлайн в синхронном режиме (live online) уже этим летом, а стоимость поэтому снижена в полтора раза от стандартной.

Старт: 7 июля 2020 года и 10 ноября 2020 года
Стоимость: от $4 350
Сайт: https://coursalytics.com/courses/women-in-leadership-expanding-influence-and-leading-change-columbia-business-school

 

Female Leaders Opportunities and Wholeness

в Московской школе управления «Сколково»

 

Запуск новой программы – всегда эксперимент, но когда собираются настоящие эксперты и энтузиасты, порой получается настоящий шедевр. Кажется, в этом случае все правильные ингредиенты в наличии. Сеть статусных международных партнеров, продуманные форматы и многомодульная структура – это важные факторы успеха для образовательной программы.

Старт: 16 сентября 2020 года
Стоимость: от 1 020 000 рублей
Сайт: https://common.skolkovo.ru/ru/flow/

 

Women’s Leadership Program

в Йельском университете (Yale School of Management, Лига Плюща)

Весьма интересен, так как Йель всерьез инвестирует в тематику и является одной из немногих школ, предлагающих несколько разных программ для женщин-лидеров. На обе программы традиционно высокие отзывы от участниц со всего мира.

Старт: 14 сентября 2020 года и 9 ноября 2020 года
Стоимость: от $7 000
Сайт: https://coursalytics.com/courses/women-s-leadership-program-yale-school-of-management

 

Leadership and Negotiation Academy for Women

в университете Карнеги-Меллона (Tepper School of Business)

Редкая жемчужина в мире бизнес-образования. Довольно часто программы мирового качества встречаются в школах за пределами стандартной орбиты признанных лидеров, и это как раз такой случай. Хотя Карнеги-Меллон по праву считается одним из ведущих технологических университетов, бизнес-школа этого университета в число мировых лидеров не входит. Тем не менее, именно здесь уже много лет преподается программа не только по лидерству, но и по переговорам для женщин.

Старт: 12 октября 2020 года и 11 октября 2021 года
Стоимость: от $6 700
Сайт: https://coursalytics.com/courses/leadership-and-negotiation-academy-for-women-tepper-school-of-business

 

 

[1] https://wiw-report.s3.amazonaws.com/Women_in_the_Workplace_2019.pdf
[2] https://www.cnbc.com/2020/01/23/goldman-wont-take-companies-public-that-dont-have-at-least-one-diverse-board-candidate-ceo-says.html
[3] https://www.kornferry.com/insights/articles/diversity-emotional-intelligence-leadership

 

Статья подготовлена Forbes Education, оригинал доступен по ссылке.

Особый путь: почему отсутствие стандартов оборачивается хаосом

Мы уже выяснили, что на бумаге российский рынок бизнес-образования не сильно отличается от мирового, но в реальности он устроен совершенно иначе. Продолжим изучение его довольно специфичных правил.

Мировой тренд: обучение в течение всей жизни развивается быстрее, чем программы МВА. Но на русскоязычном рынке подобное утверждение было бы некорректно, потому что в России программы МВА и есть один из наиболее известных форматов обучения в течение всей жизни. Более того, есть люди, считающие эти понятия синонимичными, т.е. утверждающие, что любое бизнес-образование в течение всей жизни это «какое-то МВА». В отсутствие эталона фултайм МВА даже в лучших российских школах, потенциальным студентам объективно трудно проанализировать сходства и различия парт-тайм программ. В этой ситуации конкурентные преимущества качественного продукта сложнее анализировать, чем такие параметры, как стоимость и продолжительность, что сразу толкает покупателя в сторону побыстрее и подешевле.

Вольное отношение

Не упрощает ситуацию и многообразие дипломов и сертификатов, в том числе международных, которые выпускники получают по итогам. Судя по вольности трактовок, различия между удостоверениями о повышении квалификации, дипломами о профессиональной переподготовке, дипломами о втором высшем образовании и т.д. понятны, кажется, только методистам образовательных учреждений. В результате даже выпускники программ имеют порой весьма смутное представление, как правильно интерпретировать полученные ими сертификаты.Еще одной особенностью российского рынка бизнес-образования является отсутствие структурированной информации о существующих предложениях. Любой скепсис в отношении рейтингов образования оправдан, и все они далеки от идеала, однако хуже неидеальных рейтингов может быть только полное их отсутствие, и именно в такой ситуации мы находимся. Существующие попытки имитации рейтингов, основанные только на «народном» опросе удовлетворенности выпускников, в лучшем случае можно рассматривать как дезинформацию, потому что они никак не приближают читателя к пониманию уровня качества и реального содержания образовательного продукта. В результате наша осведомленность о том, что качественно, а что нет, основывается на слухах, рассказах друзей и агрессивной рекламе в Интернете.

 

Характерны результата опроса, который бизнес-школа Сколково провела в середине 2019 года среди руководителей компаний и глав корпоративного обучения на российском рынке. В частности, второе место по узнаваемости после Сколково (респонденты знали, что опрос проводится именно этой школой) занял университет Синергия, который знали 66% участников исследования. О существовании Стэнфордской бизнес-школы или INSEAD знали почти вдвое меньше: 37% и 34% соответственно.

 

Спецификой России в сфере бизнес-образования является и довольно вольное отношение университетов к своей репутации. В мировой практике довольно трудно представить себе существование нескольких не связанных между собой программ МВА в одном университете. Разумеется, исключения встречаются, например, в системе университетов штата Калифорния есть несколько бизнес-школ, в том числе всемирно известные Хаас на базе кампуса в Беркли и Андерсен на базе кампуса в Лос-Анджелесе. И в случае таких исключений университеты стараются максимально разделить бренды школ и программ. В России мы сталкиваемся с прямо противоположной ситуацией. На базе нескольких больших университетов с развитой научной школой и богатой инфраструктурой могут одновременно существовать десятки программ «МВА» или даже отдельных бизнес-школ. Подавляющее большинство из таких программ откровенно девальвирует качество образовательного продукта, чтобы за счет демпинга паразитировать на узнаваемости самой успешной программы МВА или бренда всего университета в целом. В уже упоминавшемся исследовании Сколково это привело к появлению «братских могил»: «бизнес-школы при НИУ ВШЭ», «бизнес-школы при РАНХиГС», «бизнес-школы при МГУ».

Бизнес-образование в России: куда дальше?


Как следствие неразберихи с типами программ, школами и рейтингами, в России за пределами нескольких лидеров с аккредитациями, репутацией и международными партнерствами практически сразу начинается бездонная пропасть, в которой обитают игроки всех мастей от университетов и квалифицированных тренинговых компаний до откровенных шарлатанов, торгующих дипломами. Вдобавок из-за фактически случившегося смешения понятий «МВА» и «обучение в течение всей жизни» участники рынка стали совсем уж вольно обращаться с трехбуквенной аббревиатурой. На сайте одного из российских университетов среди 29 (!) программ МВА есть в том числе «Mini MBA Государственное и муниципальное управление», что кажется совершенным абсурдом, потому что МВА — это как раз деловое управление, а управление в государстве преподают на программах MPA — Master of Public Administration.

Таким образом, российский рынок бизнес-образования отличается от мирового. Если во всем остальном мире традиционные программы МВА уступают место облегченным и сокращенным версиям, а также открытым коротким очным или онлайн программам, то в России первых фактически не было. Необразованность и неорганизованность национального рынка привели к тому, что между несколькими островками бизнес-образования мирового качества плещется море низкокачественной имитации. Самое обидное в этой ситуации, что часть воды в этом море вполне можно было бы использовать, достаточно правильно их позиционировать именно как обучение в течение всей жизни, а не как получаемый раз в жизни диплом МВА.

Дальнейшее развитие российского рынка бизнес-образования в течение всей жизни возможно по нескольким сценариям.

Консолидация. Ведущие российские бизнес-школы уже вполне достигли того уровня развития, в том числе с точки зрения выстраивания международных партнерств и получения аккредитаций, чтобы создать и свою собственную внутрироссийскую ассоциацию. Национальный стандарт качества бизнес-образования позволил бы сертифицировать те программы МВА, которые соответствуют своему названию, и в перспективе мог бы стать основой и для внутринационального рейтинга школ и программ. От бизнес-школ потребуется воля к сотрудничеству и открытость, а от больших университетов — готовность объединять и сокращать программы, не доказавшие свой уровень качества. Такой процесс не может быть простым, но ничего невозможного в нем тоже нет.

ИнтернационализацияРусскоязычный рынок пока не настолько привлекателен для международных игроков, как Ближний Восток, Китай или Юго-Восточная Азия, но сами россияне продолжают стремиться к качественному образованию. В ближайшие годы количество обучающихся за рубежом в различных учреждениях студентов-россиян приблизится к 100 000 человек. Помимо студентов, все больше россиян проходит краткосрочные программы в ведущих международных бизнес-школах, а также все активнее проходят обучение в таких школах онлайн. Конкурентоспособные игроки на рынке российского бизнес-образования продолжат дифференцироваться от остальных, привлекая в качестве преподавателей профессоров и практиков международных бизнес-школ. Вполне возможно, следующим этапом станет приход в том или ином виде и ведущих зарубежных бизнес-школ на российских рынок.

Деградация. Нельзя исключать и сценария, при котором ничего не изменится, т.е. существующие лидеры продолжат наращивать свое влияние, но большинство игроков продолжат называть короткие программы бизнес-образования «МВА», чем продолжат подрывать доверие к аббревиатуре.

В принципе качественное образование ничем не отличается от правильного питания: возможны различные варианты, и все они так или иначе давно известны. И результат тоже в целом известен и предсказуем. Надо просто приложить усилие и перестать питаться фастфудом.

 

Оригинал текста подготовлен Forbes Education и доступен по ссылке.

Реакция INSEAD, или как лучшие бизнес-школы мира меняются во время пандемии

В эпоху перемен, претерпевать трансформацию приходится всем. Компания Coursalytics.com выяснила, как лучшие бизнес-школы мира отреагировали на изменения, связанные с пандемией коронавируса. В опросе участвовали преподаватели, представляющие 40 ведущих университетов 11 стран мира, в том числе Harvard Business School, The Wharton School, Stanford Graduate School of Business, INSEAD, IMD и многие другие.

В новой инфографике Forbes Education рассказываем, как пандемия повлияла на ведущие бизнес-университеты мира.

По оценке со-основателя Coursalytics.com Алексея Долинского, «лучшие мировые школы бизнеса впервые вынужденно перевели флагманские программы MBA в онлайн-формат.
Скорее всего, среднесрочно это приведет к трем последствиям:
1) большее распространение онлайн-форматов,
2) разочарование в простом переводе курсов в онлайн через лекции по видеоконференции,
3) рост доверия к профессиональным сервисам преподавания онлайн, обеспечивающим наибольший уровень вовлеченности участников программ».
Оригинал подготовлен Forbes Education и доступен по ссылке.

Суверенный рынок: чем бизнес-образование в России отличается от мирового

Российский рынок бизнес-образования отделен от мирового барьерами виз, языков, цен, страхов и недоинформированности. Очень мало россиян получает бизнес-образование за рубежом. Еще меньшим кажется количество иностранцев, получающих бизнес-образование в России: всего в России учатся около 1500 представителей развитых зарубежных стран, можно предположить, что бизнес-образование получают не больше 5-10% из них. Таким образом, существует фактически суверенный рынок бизнес-образования на русском языке, живущий по своим довольно специфичным правилам и особым путем следующий за мировыми трендами в этой сфере. В серии колонок мы раскроем его особенности.

На карте мира

Относительно проверяемые, да и то косвенные, цифры о россиянах, получающих бизнес-образование за рубежом, можно найти лишь по одному из многих сегментов этого рынка — программам МВА / Еxecutive МВА.

Ежегодно международный стандартный экзамен GMAT, необходимый для поступления на большинство достойных мировых МВА программ, сдают около 1 500 россиян (пять лет назад было больше — почти 2 000 человек). Если смотреть не на паспорта, а на географию проживания, то число участвующих в сдаче экзамена россиян станет еще меньше: менее 1 200 в 2019 году. Даже если некоторое количество поступающих на программы Executive MBA получают от зарубежных школ освобождение от сдачи GMAT, опираясь на свои профессиональные успехи, вряд ли это количество превышает 10-20% от общего числа поступающих. Теоретически можно предположить, что некоторое число россиян получает МВА в западных университетах онлайн, где GMAT реже требуется, но достоверных свидетельств в пользу такой гипотезы практически не встречается. Таким образом, общее количество составляет от 1 300 до 1 800 студентов в год.

Схожая динамика на рынках других постсоветских государств: в Азербайджане снижение вдвое с почти двухсот человек до сотни, в Казахстане последние годы стабильность в районе 300 человек в год, в Украине снижение с 400 до 300. Снижение заметно и в мире: в Германии с 4 200 в 2015 году до 3 700 в 2019 году, во Франции — с 3 200 до 2 600 человек. В Великобритании ежегодно этот экзамен сдают около 1 500 человек.

Внутри страны рынок на бумаге мало чем отличается от лучших мировых практик. В России, как и во всем остальном мире, становится все больше бизнес-школ, часть из которых даже имеют международную аккредитацию. Есть школы, возникшие на базе традиционных университетов, в том числе государственных, есть частные школы. Есть программы МВА, Executive MBA, есть и короткие открытые программы от бизнес-школ, тренинговых и консалтинговых компаний. Тренды тоже кажутся похожими: среди россиян снижается интерес к фултайм-программам, требующим экзамена при поступлении и отказа от работы на время учебы, увеличивается доля программ, частично или полностью проходящих онлайн, в целом повышается популярность «обучения в течение всей жизни» или «непрерывного обучения» (life-long learning).

 

По оценкам РБК, текущий рынок очных программ МВА/ЕМВА в России составляет чуть больше 7000 человек, и еще свыше 3000 россиян обучаются онлайн, в деньгах суммарно это почти 4 млрд рублей в 2018 году.

Большинство школ в том или ином виде отмечают рост интереса к онлайн-компонентам, причем смешанные (blended) форматы кажутся более востребованными, чем чистый онлайн. Похоже на мировые тренды. Но в реальности отличия российского рынка от мирового носят совершенно радикальный характер. Хотя русскоязычная аудитория, как и мировая в целом, снижает интерес к дорогим фултайм-программам, подходы к выбору альтернативы выглядят по-разному.

 

Программа программе рознь

 

Если в мире снижается популярность существующих фултайм-программ МВА, в том числе среди обладателей российских паспортов, то в России такие программы фактически никогда и не существовали. У нас в стране распространилось ошибочное представление об МВА как о программах частичной занятости, что является колоссальным отличием от всего мирового рынка. Важно понимать, что даже при некотором общем снижении конкурса на поступление (сохраняющийся многолетний тренд для двухлетних американских фултайм-программ МВА, например) многие тысячи людей продолжают выбирать для себя этот путь.Более того, если смотреть не на все многообразие школ, а лишь на самые престижные, то количество получаемых ими заявок меняется не очень значительно. В 2015 году в ведущих десяти бизнес-школах было 52 384 заявки на 8 177 принятых (15,6%), а в 2019 году — 50 235 заявок на 8 783 принятых (17,5%). Таким образом, снижение популярности фултайм-программ МВА не стоит преувеличивать: да, тренд существует, но при текущих темпах в ближайшие десятилетия программам в лучших школах точно ничего не грозит. И это очень важная часть уравнения, потому что именно такие программы остаются своеобразным эталоном качества для всех МВА программ, и на них же в значительной степени основывается репутация соответствующих бизнес-школ.

Известный, но часто забываемый факт: ведущие бизнес-школы настолько противятся девальвации своих программ МВА, что в Гарварде и Стэнфорде даже нет Executive MBA, не говоря уже о вариантах part-time или онлайн. Зато в бизнес-школах обоих университетов есть множество программ обучения в течение всей жизни, которые явно отделены от флагманских программ. И в Гарвардской бизнес-школе программы executive education дают в полтора раза больший доход, чем программы МВА, а самый быстро растущий источник доходов — это онлайн-программы, которые тем не менее в финансовом 2018 году оставались операционно убыточными.

В России же, выходит, аналогичного стандарта качества просто не существует. Наоборот, ведущие игроки российского бизнес-образования как будто специально пытаются нас запутать. Например, единственная российская бизнес-школа, представленная в международном рейтинге Financial Times (Высшая школа менеджмента в Санкт-Петербургском университете), длительное время вообще не предлагала программу МВА. А самый амбициозный проект за всю историю российского бизнес-образования — бизнес-школа Сколково — до недавнего времени сознательно оставался в стороне от международных аккредитаций.

Если даже лидеры рынка длительное время утверждали, что традиционные подходы (бизнес-школа — программа МВА — международная аккредитация — участие в рейтингах) более не актуальны, то что ждать от остальных игроков?

 

Оригинал статьи подготовлен Forbes Education и доступен по ссылке.

Изменения в программах бизнес-школ в связи с пандемией COVID-19 (постоянно обновляется)

Мир пандемии — это новая реальность для всех. Закрытые границы, прикованные к земле самолеты, ежедневные фронтовые сводки из больниц по всему миру, противоречащие друг другу прогнозы ученых и несогласованные пока еще действия политиков — новую реальность игнорировать трудно. Если кажется, что она еще не пришла, скорее всего, нужно просто немного подождать. Три месяца назад мы жили в другом мире.

Лучшие мировые школы бизнеса и менеджмента, которые мы привыкли воспринимать как центры глобальной экспертизы, столкнулись с теми же проблемами, что и все остальные. Мы в Coursalytics.com будем анализировать самый масштабные изменения в бизнес-образовании за всю историю этого образования. Собираем данные из всех возможных источников и пытаемся извлечь лучшие практики, чтобы помочь всем участникам отрасли. 


На данный момент (2 мая) по тем провайдерам, по которым мы имеем информацию, около половины отменили свои программы на ближайшее время, четверть перенесли их на более позднее время и четверть перевели все или некоторые программы в онлайн-формат. 

Большинство школ переносят программы или отменяют их до мая и более поздних дат, а также без точной даты в будущем. 

Мы будем активно мониторить ситуацию и обновлять данные на этой странице. 

Division Сurrent status Updated Changes until Source
Aalto University School of Business all programs online 23/03/2020 13/04/2020 Source
ACTE Global all programs cancelled no information 01/05/2020 Source
Alberta School of Business some courses cancelled 25/03/2020 no information Source
Alliance Manchester Business School all programs cancelled 17/03/2020 no information Source
Ashridge Executive Education all programs paused until further notice no information no information Source
ASIS International programs postponed 06/03/2020 until further notice Source
ASPE | Techtown all programs online 16/03/2020 30/04/2020 Source
Asper School of Business programmes postponed   30/06/2020 Source
Australia and New Zealand School of Government all programs cancelled   01/05/2020 Source
Babson Olin Graduate School of Business all programs online no information 05/04/2020 Source
Bauer College of Business all programs online 23/03/2020 no information Source
Berlin School of Creative Leadership no information no information no information  
BI Norwegian Business School all programs online 12/03/2020 no information Source
Booth School of Business all programs cancelled 20/03/2020 01/05/2020 Source
Brookings Institution all programs cancelled 12/03/2020 24/04/2020 Source
Cambridge Judge Business School Executive Education all programs suspended   until further notice Source
Cass Business School all programs cancelled 20/03/2020 no information Source
CBS Executive all offline programs cancelled   01/08/2020 Source
CEIBS no information no information no information Source
Columbia Business School some programmes cancelled and online 12/03/2020 no information Source
Darden School of Business all programs cancelled   01/08/2020 Source
Duke Corporate Education no information no information no information  
Eli Broad College of Business all programs April — May postponed to autumn 2020   01/09/2020 Source
ESADE Business School all programs cancelled 16/03/2020 no information Source
ESCP Europe Business School all programs postponed 13/03/2020 no information Source
ESMT programmes postponed, cancelled and moved to online 27/03/2020 no information Source
ESSEC   16/03/2020 no information Source
Executive School of Management, Technology and Law   24/03/2020 until further notice Source
Foster School of Business programmes postponed 20/03/2020   Source
Frankfurt School of Finance & Management programmes postponed, cancelled and online   30/04/2020 Source
GIBS Business School all programs paused until further notice 23/03/2020 no information Source
Goizueta Business School all programs cancelled or postponed 23/03/2020 no information Source
Haas School of Business all programs postponed no information 15/05/2020 Source
Harvard Business School all programs cancelled   03/05/2020 Source
Harvard DCE all programs cancelled   21/05/2020 Source
Harvard Graduate School of Design all programs cancelled 01/05/2020 no information Source
Harvard Kennedy School online programmes soon 20/03/2020 until further notice Source
Harvard Law School programmes postponed 23/03/2020 no information Source
Harvard Medical School all programs cancelled or postponed 10/03/2020 until further notice Source
Harvard T.H. Chan School of Public Health all programs online     Source
Haslam College of Business all programs online 23/03/2020 no information Source
Henley Business School, Africa all programs online 18/03/2020 no information Source
HKUST Business School all programs are partially postponed   until further notice Source
IE Business School all programs online 14/03/2020 14/04/2020 Source
IESE Business School       Source
ILR School       Source
IMD Executive Education all programs postponed 13/03/2020 24/04/2020 Source
Impact Factory all programs online 30/03/2020 no information Source
Indian School of Business (ISB)        
INSEAD Business School all programs cancelled no information 01/05/2020 Source
Irish Management Institute online programmes soon   19/04/2020 Source
Ivey Business School       Source
James Madison University cancelled or postponed 29/03/2020 15/05/2020 Source
Johnson Graduate School of Management at Cornell University       Source
Jones Graduate School of Business all programs cancelled or postponed     Source
Kellogg School of Management all programs cancelled 25/03/2020 15/05/2020 Source
Lagos Business School programmes postponed   until further notice Source
Leonard N. Stern School of Business no information no information no information Source
London Business School no information   no information Source
Lorange Institute        
Maastricht School of Management all programs cancelled 13/03/2020 30/04/2020 Source
Mendoza College of Business       Source
Merage School of Business        
MIT Professional Education       Source
MIT School of Architecture and Planning no courses no courses no courses  
Nanyang Business School       Source
National University of Singapore        
NUS Institute of Systems Science        
Nyenrode Business University all programs cancelled   01/06/2020 Source
Olin Business School all programs cancelled 12/03/2020 19/04/2020 Source
Rady School of Management some programs online   01/06/2020 Source
Rotman School of Management programmes postponed     Source
Rotterdam School of Management all programs cancelled   15/07/2020 Source
Said Business School all programs cancelled 23/03/2020 until further notice Source
Sauder School of Business all programs postponed 13/03/2020 30/04/2020 Source
School of Continuing Studies all programs online 13/03/2020 no information Source
School of Hotel Administration all programs cancelled 16/03/2020 06/04/2020 Source
School of Human Resources & Labor Relations all programs online no information no information Source
Schulich Executive Learning Centre programs online or cancelled 16/03/2020   Source
SDA Bocconi School of Management all programs postponed 24/03/2020   Source
Sloan School of Management all programs cancelled, online or postponed 20/03/2020 no information Source
Solvay Brussels School of Economics and Management       Source
Sotheby’s Institute of Art all programs cancelled 13/03/2020 31/03/2020 Source
Stanford Graduate School of Business all programs cancelled or postponed no information 16/05/2020 Source
Stephen M. Ross School of Business       Source
Stockholm School of Economics programmes postponed     Source
Telfer School of Management online programmes soon     Source
Tepper School of Business programmes postponed     Source
Texas LBJ School all programs online 30/03/2020 no information Source
The College of Business and Economics at Lehigh University all programs cancelled or postponed no information no information  
The Scheller College of Business all programs cancelled 07/04/2020 01/06/2020 Source
The University of Adelaide        
The Wharton School some programs online or cancelled 25/03/2020 30/05/2020 Source
Tuck School of Business at Dartmouth all MBA programs moved to online, all exec programs cancelled   until further notice Source
Yale School of Management all programs postponed 25/03/2020 no information Source
Zenger Folkman all programs cancelled 15/03/2020 15/05/2020 Source

Ситуационные вирусологи и эксперты онлайн-образования. О тех, кому не надо учить нас жить

Но­вая ка­ран­тин­ная ре­аль­ность сна­ча­ла с го­ло­вой на­кры­ла часть стран Азии, по­том по­чти всю кон­ти­нен­таль­ную Ев­ро­пу, а те­перь до­бра­лась и до ан­гло­сак­сон­ско­го мира. Есть ве­ро­ят­ность, что Рос­сия ста­нет сле­ду­ю­щей стра­ной, и мно­гие ор­га­ни­за­ции уже пе­ре­ве­ли со­труд­ни­ков на ра­бо­ту из дома.

Но­вая ре­аль­ность — но­вые пес­ни. Не успе­ли на­чать за­кры­вать­ся две­ри в наш теп­лый лам­по­вый ка­ран­тин, как в нем уже за­зву­ча­ли го­ло­са «экс­пер­тов» по жиз­ни в доб­ро­воль­ном за­то­че­нии. «35 се­ри­а­лов и 212 филь­мов, ко­то­рые надо пе­ре­смот­реть», «101 кни­га, ко­то­рую надо вы­учить на­изусть», «617 неслож­ных упраж­не­ний для под­дер­жа­ния фор­мы вне зала». Па­рал­лель­но и все гром­че за­зву­ча­ли го­ло­са «экс­пер­тов по ме­ди­цине и сдер­жи­ва­нию пан­де­мии». Стран­но, что мол­чат экс­пер­ты по вы­жи­ва­нию в усло­ви­ях зом­би-апо­ка­лип­си­са, но, ви­ди­мо, счи­та­ет­ся, что у нас этот на­вык и так в кро­ви.

Сле­дом за­го­во­ри­ли зна­то­ки ра­бо­ты из дома. Ока­зы­ва­ет­ся, нас окру­жа­ют люди, раз­ра­бот­ва­шие «66 пра­ви­лам эф­фек­тив­ной уда­лен­ной ра­бо­ты» и при­ду­мав­шие «105 со­ве­та­ми по пре­по­да­ва­нию он­лайн», ко­то­рые го­то­вы и даже рвут­ся на­учить страж­ду­щих. Есть одна про­бле­ма. Опыт про­ве­де­ния про­грамм он­лайн ни в коем слу­чае не озна­ча­ет ква­ли­фи­ка­цию кон­суль­ти­ро­вать дру­гих.

В чем раз­ни­ца меж­ду опыт­ным спе­ци­а­ли­стом и экс­пер­том? Опыт­ный спе­ци­а­лист уме­ет ре­шать свою за­да­чу. Воз­мож­но, он ре­шал ее неод­но­крат­но. В свою оче­редь, экс­перт — это че­ло­век, изу­чав­ший про­бле­му си­сте­ма­ти­че­ски, как ми­ни­мум, не толь­ко на сво­ем при­ме­ре. При этом не ис­клю­че­но, что сам он лич­но не ре­шал про­бле­му ни разу. На­при­мер, ин­же­не­ры-кон­струк­то­ры кос­ми­че­ских ап­па­ра­тов за бо­лее чем пол­ве­ка кос­ми­че­ской ис­то­рии че­ло­ве­че­ства в кос­мос не ле­та­ли ни разу или по­чти ни разу. Но они — экс­пер­ты, по­то­му что тща­тель­ней­шим об­ра­зом изу­ча­ют и ана­ли­зи­ру­ют на­коп­лен­ный че­ло­ве­че­ством опыт в сво­ей сфе­ре, что­бы не по­вто­рить из­вест­ные ошиб­ки и ми­ни­ми­зи­ро­вать воз­мож­ные но­вые. Ана­ло­гич­ным об­ра­зом, успеш­ный пред­при­ни­ма­тель — это неве­ро­ят­но цен­ный спе­ци­а­лист в управ­ле­нии и биз­не­се, а экс­пер­том он или она бу­дет яв­лять­ся в сво­ей ин­ду­стрии, про ко­то­рую точ­но зна­ет боль­ше, чем про на­у­ку управ­ле­ния. С он­лайн-пре­по­да­ва­ни­ем си­ту­а­ция по­хо­жая.

Так уж ис­то­ри­че­ски сло­жи­лось, что в со­вре­мен­ной Рос­сии мно­го об­ра­зо­ва­ния про­хо­дит он­лайн и, со­от­вет­вет­ствен­но, мно­го лю­дей он­лайн пре­по­да­ют. Так­же в Рос­сии мно­го про­фес­си­о­наль­ных пре­по­да­ва­те­лей, ра­бо­та­ю­щих в уни­вер­си­те­тах ми­ро­во­го уров­ня и об­ла­да­ю­щих со­от­вет­ству­ю­щим уров­нем экс­пер­ти­зы в сво­ей сфе­ре. И в Рос­сии есть уди­ви­тель­ной глу­би­ны экс­пер­ти­зы люди, ана­ли­зи­ру­ю­щие луч­шие прак­ти­ки в он­лайн-пре­по­да­ва­нии. Про­бле­ма в том, что чаще все­го это не одни и те же люди. Бо­лее того, они меж­ду со­бой даже не зна­ко­мы.

Про­фес­си­о­наль­ные пре­по­да­ва­те­ли, глав­ным об­ра­зом уни­вер­си­тет­ские, но не толь­ко, в мас­се сво­ей с он­лайн-сфе­рой вза­и­мо­дей­ство­ва­ли в огра­ни­чен­ном фор­ма­те. Для по­дав­ля­ю­ще­го боль­шин­ства из них он­лайн-сре­да — это зна­ко­мое и при­выч­ное про­стран­ство, у неко­то­рых даже есть опыт со­зда­ния он­лайн-кур­сов. Од­на­ко для боль­шин­ства из них ауди­тор­ный фор­мат го­раз­до при­выч­нее. Есть от­рас­ле­вые спе­ци­а­ли­сты, биз­нес-тре­не­ры, про­фи в са­мых раз­лич­ных сфе­рах, пре­по­да­ю­щие он­лайн са­мые раз­ные дис­ци­пли­ны от управ­ле­ния про­да­жа­ми до при­мер­но чего угод­но. И в этих сфе­рах они мо­гут быть спе­ци­а­ли­ста­ми. Но это не де­ла­ет их спе­ци­а­ли­ста­ми в он­лайн-об­ра­зо­ва­нии. Ров­но по той же ло­ги­ке, как мно­го­лет­ний опыт по­треб­ле­ния еды не де­ла­ет нас про­фес­си­о­наль­ны­ми ку­ли­на­ра­ми или нут­ри­ци­о­ни­ста­ми.

Вот про­стой на­бор кри­те­ри­ев, ко­то­рый поз­во­ля­ет опре­де­лить ква­ли­фи­ка­цию экс­пер­та в он­лайн-об­ра­зо­ва­нии:

  • че­ло­век, ко­то­рый уме­ет поль­зо­вать­ся Zoom и зна­ет усло­вия плат­ной под­пис­ки на этот сер­вис, не яв­ля­ет­ся экс­пер­том по он­лайн-об­ра­зо­ва­нию;
  • че­ло­век, ко­то­рый про­вел мно­го ве­би­на­ров лич­но или в ко­ман­де, не яв­ля­ет­ся экс­пер­том по он­лайн-об­ра­зо­ва­нию;
  • че­ло­век, ко­то­рый про­шел мно­го он­лайн-кур­сов на Кур­се­ре или даже со­здал там курс сам, не яв­ля­ет­ся экс­пер­том по он­лайн-об­ра­зо­ва­нию.

Экс­пер­том в он­лайн-об­ра­зо­ва­нии яв­ля­ет­ся че­ло­век, ко­то­рый пре­по­да­вал он­лайн сам, по­мо­гал го­то­вить об­ра­зо­ва­тель­ный ди­зайн и сам про­цесс дру­гим, а так­же ана­ли­зи­ро­вал луч­шие прак­ти­ки и нега­тив­ный опыт пре­по­да­ва­ния он­лайн раз­ных дис­ци­плин в раз­ных си­ту­а­ци­ях и для раз­ных ауди­то­рий. Та­ких лю­дей в Рос­сии и мире до­ста­точ­но, и они уме­ют де­лить­ся сво­им опы­том. Учи­тесь и ле­чи­тесь у экс­пер­тов. Про­фа­на­ции в мире хва­тит и без нас, да­вай­те ори­ен­ти­ро­вать­ся на про­фес­си­о­на­лизм.

 

Статья была подготовлена для наших партнёрских медиа «Цех», оригинал доступен по ссылке.